Портал о виноделии и виноградарстве

КАК ХАРДИ РОДЕНСТОК ПОДДЕЛАЛ САМОЕ ДОРОГОЕ ВИНО В МИРЕ

В 1988 году предприниматель Билл Кох за $500 тысяч купил несколько бутылок бордо из коллекции американского президента Томаса Джефферсона. Прошло двадцать лет, и Кох потратил еще более одного миллиона, чтобы посадить Харди Роденстока в тюрьму за подделку.

То здесь, то там в популярных журналах до сих пор можно встретить упоминание о самой дорогой в мире бутылке вина. Бутылка Château Lafite 1787 года из коллекции американского президента Томаса Джефферсона была продана в 1985 году на аукционе за рекордную и непревзойденную до сих пор цену – £105 000. За аукционный лот бились два издателя – Кристофер Форбс (журнал Forbes) и Марвин Шанкен (журнал Wine Spectator). Форбс победил, а сделка вошла в историю мирового рынка коллекционных вин.

Заоблачные суммы рекордных сделок – двигатель индустрии роскоши. Они внушают покупателю уверенность, что, отдавая цену добротного пригородного дома за бутылку перебродившего и хорошо выстоявшегося виноградного сока, он вкладывает деньги в надежное дело. Отрасль – от аукционных домов до рядовых виноделов – должна быть заинтересована в широком освещении таких событий, подталкивающих цены вверх. Однако история бутылок из джефферсоновской коллекции оказалась совсем не так выгодна для репутации винных критиков и аукционеров, как могло показаться на первый взгляд.

Вино за деньги

Харди Роденсток, сделавший себе первоначальный капитал на издании немецких шлягеров, появился на винной арене в начале 1980-х, когда он стал удивлять мир щедрыми дегустациями старых вин Бордо. Харизматичный, образованный, безупречно одетый и говорящий на нескольких языках, он приглашал на свои – то есть оплаченные из своего кармана – дегустационные сессии ведущих винных критиков мира. Дженсис Робинсон, Майкл Бродбент и даже великий Роберт Паркер бывали его гостями и описывали продегустированные у него вина на страницах ведущих изданий. Георг Ридель создал в его честь специальные бокалы для старых вин.

Харди Роденсток, 1987 год
Харди Роденсток, 1987 год

В 1985 году Роденсток впервые предложил аукционному дому Christie̕s выставить на продажу удивительный лот – бутылку Château Lafite 1787 года с выгравированными на ней инициалами Th.J., принадлежащими третьему президенту США Томасу Джефферсону. Коллекционер объяснял происхождение раритета чудесной находкой: при ремонте старого дома в Париже была разобрана кирпичная кладка подвала, за которой – почти в идеальном состоянии – хранились бутылки. Точное место находки Роденсток не разглашал, однако говорил, что источник заслуживает доверия. Майкл Бродбент, глава винного отдела Christie̕s, доверял Роденстоку. Аукционные эксперты подтвердили аутентичность бутылки: сосуд из темно-зеленого стекла был изготовлен, вероятнее всего, в конце XVIII века. Именно в то время, когда Джефферсон был министром американского правительства и жил в Париже.

Тогда-то и состоялась рекордная сделка, вошедшая в анналы виноторговли. Никто не заподозрил неладное: молва о сенсационной парижской находке Харди Роденстока разнеслась по винному миру. Среди тех, кто впечатлился рекордным аукционным лотом, был и американский предприниматель и коллекционер Билл Кох (по его словам, сам факт той исторической покупки послужил для него лучшей рекомендацией). Всего Билл Кох купил в 1988 году четыре бутылки из загадочного парижского погреба: Branne Mouton (ныне – Château Mouton Rothschild) и Lafite (Château Lafite Rothschild) 1784 и 1787 годов. Драгоценные приобретения заняли почетное место в винной коллекции предпринимателя, которая состоит из более чем 40 тысяч бутылок.

Деньги против вина

Билл Кох не собирался откупоривать вина из своей коллекции – они могли бы стоять до скончания веков в одном из его погребов. Однако в 2005 году Бостонский музей изящных искусств должен был выставлять коллекцию живописи Коха. Владелец решил заодно показать миру и винные раритеты. Музей не имел ничего против, но попросил предоставить вместе с экспонатами сертификат подлинности. Кох обратился в мемориал Томаса Джефферсона, и тут начались проблемы.

Билл Кох, 1992 год
Билл Кох, 1992 год

Оказалось, что третий американский президент был страшным педантом. Он вел учет всех своих приобретений, включая вина. И вот о лафите 1787 года в документах мемориала не было ни одной записи.

Билл Кох дорожил репутацией. Узнав о проблеме, он обратился к агенту – бывшему сотруднику ФБР Джиму Элрою. История сохранила разговор двух джентльменов.

– Если вы хотите вернуть деньги, я это устрою, – сказал Элрой клиенту.

– Нет, я хочу поймать его. И взнуздать, – любовь Билла Коха к ковбойской культуре была всем известна.

Ковбойский план Коха обошелся в немалую сумму (по оценкам, примерно вдвое дороже, чем сама историческая покупка). Петлю, которой предполагалось заарканить Харди Роденстока, плели несколько агентов спецслужб, ученых-физиков (включая тех, что изучали Туринскую плащаницу) и экспертов по антиквариату.

При ближайшем рассмотрении портрет элегантного и очаровательного ­аристократа Роденстока начал странно меняться. Выяснилось, что настоящее имя героя – ­Майнхард Герке (Meinhard Goerke), что родом он из города Мариенвердер, который находится на территории современной Польши, что отец его был железнодорожным инженером, а не офицером.

Мемориал президента Джефферсона в Монтиселло подтвердил, что ни один из документов не содержит упоминания о винах 1787 года. Кроме того, оказалось, что Джефферсон не подписывал своих бутылок инициалами, да и сами инициалы – там, где он их ставил, – писались не Th.J., а Th:J.

Та самая бутылка Château Lafite 1787 года
Та самая бутылка Château Lafite 1787 года

Попутно детективы Коха нашли еще одного покупателя вин с загадочными инициалами – немецкого коллекционера Ханса Петера Фрерикса. Фрерикс обратился в мюнхенскую лабораторию. Углеродный анализ (основанный на определении концентрации в вине медленно распадающегося изотопа углерода) показал, что как минимум половина содержимого бутылки представляет собой вино, произведенное после 1962 года. В 1992 году Фрерикс подал на Роденстока в суд, тот выступил с ответным иском, и в результате дело уладили адвокаты.

Элрой решил повторить тест Фрерикса, поручив эксперимент цюрихскому ученому Жоржу Бонани. Однако тот не выявил в вине достаточного количества изотопов, чтобы утверждать, что вино сделано после 1962 года. Элрой пошел дальше и доверил анализ французу Филиппу Юберу. Юбер взялся определить возраст вина с помощью радиоактивного изотопа цезия-137, который содержится во всех винах, произведенных после ядерных испытаний в атмосфере. Но в вине от Роденстока цезия-137 не было.

Набор аргументов в пользу того, что сомнительные бутылки от Роденстока были поддельными, перевешивал, однако для окончательного вердикта научных данных явно не хватало.

Деньги против денег

Между тем бизнес Роденстока процветал. Он то и дело отыскивал невероятные по своей редкости бутылки и магнумы, рассказывая покупателям и журналистам о поездках в Бордо, Венесуэлу и Россию. Все говорили о его шикарных дегустациях, главным правилом которых было «не сплевывать».

– Историю нельзя выплюнуть, – любил повторять Роденсток.

Возвращаясь из Европы в Штаты ни с чем, Элрой удрученно разглядывал злополучную бутылку и случайно нашел элементарную зацепку – гравировка инициалов в XVIII веке могла быть сделана только определенным способом, который известен специалистам. Эксперты подтвердили его подозрения: инициалы были выгравированы не медным диском, как это делалось в эпоху Джефферсона, а современным инструментом. Например, бормашиной дантиста.

В последний день лета 2006 года Билл Кох подал в Нью-Йоркский федеральный суд иск против Харди Роденстока-Герке. Харди залег на дно. Он не появился в суде и стал затягивать дело, которое, вопреки собранным уликам, тянется до сих пор.

Карьера коллекционера подорвана, но многие винные критики до сих пор с ностальгическим чувством вспоминают о его дегустациях. Даже скептически настроенный Роберт Паркер, однажды поставивший высшую оценку магнуму Château Pétrus 1921 года, который он попробовал у Роденстока, сказал, что если это было и поддельное вино, то все равно оно превосходно.

Утонченный мир винных снобов отнюдь не спешил подвергнуть выскочку-лжеаристократа показательной публичной порке. Напротив, в кулуарах многие киты виноторговли кривили рты при упоминании американского ковбоя-правдолюба. Его кавалерийский наскок грозил пустить под откос процветающий бизнес торговли коллекционными винами, уронив цены и нанеся ущерб инвестиционным интересам ­почтенных покупателей.

Однако опасения оказались напрасны. Скандал вокруг «вин Томаса Джефферсона» послужил сюжетом для одной книги и двух сценарных заявок, подорвал авторитет одного блестящего авантюриста, но отнюдь не помешал дальнейшему росту цен на раритетные вина. Самой крупной покупкой на аукционных торгах в 2007 году стал ящик Château Mouton Rothschild 1945 года, который ушел за $345 000. Спустя несколько дней, комментируя эту сделку, глава винного отдела аукционного дома Sotheby’s Серена Сатклифф сказала, что только в 2005 году по случаю юбилея винтажа Мутона 1945 года во всем мире было продано больше, чем произведено… То есть осталось совсем немного.

Источник