Портал о виноделии и виноградарстве

История банкротства АО «Carahasani-vin»

Все истории банкротства, о которых мы расскажем в серии статей, объединяет российское эмбарго как отправная точка финансового краха. Тем не менее, у каждого предприятия свой сюжет.

Для АО «Carahasani-vin» судебная карусель завертелась 28 сентября 2010 г., когда ООО «Vininvest» обратилось в Экономическую апелляционную палату с исковым заявлением о возбуждении процесса несостоятельности из-за невозможности взыскать долг в сумме $10206 и 13263 евро, а также процентов за просрочку в сумме $753, 1016 евро и 11354 лея госпошлины (решение об этом вынес Окружной экономический суд в апреле 2008 г.). До эмбарго эти суммы для активно работавшего винзавода были небольшими. Но за поставленный в Россию, накануне эмбарго, товар предприятие так и не получило $3,1 млн.

В феврале 2011 г. было признано, что предприятие не располагает достаточной дебиторской массой, чтобы оплатить кредиторскую задолженность, и не обладает жизнеспособностью, чтобы восстановить финансово-экономическую ситуацию. Поэтому был возбужден процесс несостоятельности, управляющим которого был назначен Ион Попа (ИП «Popa Ion»). Решения по управлению имуществом должны были приниматься дебитором только с предварительного согласия управляющего. Также был наложен арест на имущество, банковские счета и коммерческую корреспонденцию – в общем, все по закону. Однако то, что предшествовало этому, сложно уложить в такие рамки.

— Настоящая война против «Carahasani-vin» началась в мае 2009 г., когда пошли заказные проверки на предприятии, — рассказывает основной акционер и генеральный директор АО «Carahasani-vin» Сергей Пануш. — Во время этих проверок изъяли системный блок компьютера секретаря, трудовые книжки работников, все документы, причем не только бухгалтерские, но и технологические, чтобы завод не мог работать. Центр по борьбе с коррупцией и экономическими преступлениями возбудил уголовное дело якобы по нарушениям с возмещением НДС. Так как предприятие занимается экспортом, нужно было проверить экспортные операции, что легко сделать по данным таможни. Вместо этого были сделаны запросы, но не в адрес компаний — получателей товара, а в министерства внутренних дел России, Белоруссии, Казахстана, Литвы, Словакии и других стран, куда был осуществлен экспорт, с просьбой проверить все детали поставок с момента заключения договоров. Следственные органы названных стран нагрянули с проверками к импортерам. После этого партнеры сказали: «Пока ты там разберешься, действие контрактов приостанавливается». Проверки длились два года. Как можно было работать в этих условиях, если деятельность предприятия была парализована? По итогам проверок их организаторы должны были сообщить нашим партнерам, что подозрения не подтвердились, и извиниться за причиненные неудобства, не говоря уже об упущенной выгоде.

Мы попросили КБ «Banca Sociala» реструктурировать кредиты, полученные в 2006-2008 годах, на три-четыре года, но нам не только отказали, но от банка в ЦБЭПК поступил запрос о проверке финансово-экономической деятельности. Так было возбуждено еще одно уголовное дело (всего их было шесть). Однако очередная проверка показала, что все соответствует, и залог банка обеспечен. В переговорах с банком мы договорились, что процесс несостоятельности пойдет по процедуре плана, т.е. прекратится начисление процентов и применение штрафных санкций, и предприятие начнет нормально работать. Судья Экономической апелляционной палаты Мария Морару была готова поддержать наш план, но через два месяца взяла самоотвод. Дело было передано председателю Экономической апелляционной палаты Аурелиу Коленко.

Очень долго оно не рассматривалось по непонятным причинам, тем не менее, на совете кредиторов мы решили возобновить спиртовое производство на спирт-заводе в Штефан-водэ. Для возобновления двух лицензий на производство спирта и моющих средств, нам пришлось работать четыре месяца, чтобы выполнить лицензионные требования и получить массу разрешений от различных инстанций, так мы набрали штат из 53 человек для круглосуточного производства спирта и дальнейшей переработки и экспорта моющих средств на Украину. Партнер с Украины перечислил $55 тыс., чтобы нам не пришлось искать новых займов. По бизнес-плану, полгода завод должен был работать экспериментально и начать возврат долгов. Однако, когда все было готово к запуску производства, 21 февраля 2012 г., появилось решение суда об удовлетворении требования кредитора — «Banca Sociala» — об отделении из дебиторской массы имущества, находящегося в залоге, и передаче его банку во владение для продажи и возмещения долгов. В частности, речь шла о винзаводе и прилегающей территории в Карахасань (25 га, 2,6 га и 7,6 га виноградников), спирт-заводе в Штефан-водэ с территорией, кое-какого оборудования и сельхозтехники.

Через день после вынесения судебного решения я написал письмо руководству «Banca Sociala». Несмотря на то, что банк берет в управление винзавод, виноматериалы должны находиться под контролем специалистов, вестись регистры технологических операций, на виноградниках необходимо проводить работы (для этого были бригада и необходимая техника). Я предложил сдать виноградники в «нулевую» аренду, т.е. бесплатно, под контролем банка, главное – чтобы люди их обрабатывали и собирали урожай. Как банк управлял переданным ему имуществом? В прошлом году вино было продано по 1,2-1,6 лея/л, что было в несколько раз ниже рыночных цен в условиях дефицита вина. Все это время бездействие управляющего демонстрировало полное безразличие к тому, что происходит на винзаводе. Кроме того, он незаконно реализовал виноматериалы, которые на тот момент не находились в залоге у банка (они были на хранении на другом предприятии). Часть виноматериалов испортили, т.к. специалисты были удалены с завода, а за винами нужен уход. Кстати, после продажи вин кто-то цистерны мыл? Вопрос, конечно, риторический, но все оборудование на винзаводе нужно обслуживать, ведь это пищевое производство.

Я спрашивал в банке: «Какой смысл все это взять в управление и парализовать деятельность предприятия, если необходимо, чтобы производство заработало?» Также в период несостоятельности мне поступило предложение от болгарского предприятия о сотрудничестве по поставкам вин на европейские рынки, а на перспективу – и по коньячным дистиллятам. Но банк отвергал любое предложение о производстве, пользуясь тем, что у него более 50% от общей суммы долгов. На виноградниках, которые банк получил по залогу, даже охрану не поставил, не говоря о том, что их нужно обрабатывать. Если один год за виноградником нет ухода, начинается их деградация.

На плантациях уже крадут шпалерные столбы, а управляющий обязан обеспечить сохранность переданных ему активов предприятия. Кто купит виноградник, который восстановлению не подлежит? Там можно только перепривить корни виноградных кустов. Между тем на посадку 170 га виноградников в 2003-2005 гг. мы потратили 19 464 тыс. леев, на закладку плантаций получили субвенции от государства. Часть виноградников предназначалась для производства вин с наименованием по месту происхождения. В эти виноградники было вложено столько усилий, в первую очередь, чтобы объединить земли. В 2001 г. мы первыми в республике, в рамках проекта USAID, занялись консолидацией земли и сумели объединить разрозненные участки на 126 га. Сегодня оба завода бездействуют, виноградники разоряют. Кто за это ответит?

Помимо залога банка, у компании есть и другое имущество (балансовая стоимость ее активов составляет 116 млн леев, а кредиты банка – на сумму 38 млн леев), которое не имеет отношения к залогу. Однако к нему тоже нет доступа. Я несколько раз письменно обращался в банк с просьбой проверить состояние активов, вспомогательных материалов и комплектующих, которые были необходимы для производства.

Основной кредитор пообещал коллективу, что люди не потеряют работу, т.к. у них есть покупатель на винзавод. Но прошло полтора года, и что получил банк? Завод никто не купил, потому что покупателю нужен действующий бизнес. А ведь после эмбарго мы смогли удержаться на плаву и постепенно выходили из кризиса. В 2007 г. АО «Carahasani-vin» получило разрешение от Роспотребнадзора на поставки в Россию винодельческой продукции, в 2008-м возобновило экспорт, работая с тремя импортерами. Только на оформление российских сертификатов мы потратили $34 тыс.

«Carahasani-vin» и несколько кредиторов подали кассационную жалобу в Высшую судебную палату, чтобы опротестовать решение Экономической апелляционной палаты от 21 февраля 2012 г., но это ничего не изменило, нам отказали в рассмотрении жалобы. На основании этого отказа мы обратились в Европейский суд по правам человека с иском к Правительству РМ (22 августа 2012 г. он был зарегистрирован в ЕСПЧ). В исковом заявлении сказано, что были нарушены права акционеров и кредиторов по шести статьям. Я думаю, что суд будет на нашей стороне. По уголовным делам меня оправдали решением Высшей судебной палаты. Теперь я подаю иск на Минюст о компенсации морального ущерба и упущенной выгоды. Я создавал этот бизнес 25 лет, за это время удалось многого достичь. Вина завоевали 78 медалей разного достоинства на различных международных конкурсах, несколько лет предприятию присуждалось звание «Лучший налогоплательщик года», были и другие знаки отличия. До 2006 г. в АО «Carahasani-vin» было создано около 700 рабочих мест.

К сожалению, законы о несостоятельности — старый и новый, который вступил в силу 14 марта 2013 г., несовершенны. Некоторые недостатки старого закона при разработке новой редакции пытались исправить. Но и старый и новый законы не нацелены на сохранение предприятий. Следя за судебными решениями по несостоятельности, я не вижу случаев, когда предприятию дают шанс выжить, — говорит Сергей Пануш.

4 июня 2013 г. гражданская коллегия Апелляционной палаты Бендер постановила продолжить процедуру несостоятельности АО «Carahasani-vin», возбудить процесс банкротства и назначила ликвидатора. Все полномочия управления и принятия решений переданы ликвидатору ИП «Popa Ion». Мы сообщим, чем закончится эта история.

Ангелина Таран