Портал о виноделии и виноградарстве

Крым. Куда подевались крепленые вина?

С прилавков Крыма почти полностью исчезли недорогие портвейны, херес и мадера. «Примечания» выясняли, почему виноделы отказываются от производства крепких вин.

Еще год назад купить крепленое вино на любой вкус и кошелек можно было на каждом углу: кроме «Массандры» его в севастопольских супермаркетах предлагала «Сатера» и «Коктебель» по ценам 350-430 рублей. Сейчас ни того, ни другого днем с огнем не сыщешь, а бутылка нормального Массандровского портвейна (исключая «Алушту») стартует от 600 рублей, хотя качество вместе с ценой, увы, не выросло.

Можно было бы списать оскудевший ассортимент на нашу невнимательность, если бы сами виноделы не подтвердили «Примечаниям», что крепленые вина они больше не делают. По словам директора компании «Сатера» Игоря Самсонова, небольшим и средним предприятиям заниматься ими в России просто невыгодно.

«От производства крепленых вин мы отказались лет пять назад, для нас это нецелесообразно, — сказал он. — Если вы видели их в магазине, то это остатки старых партий. В России для каждого вида деятельности нужна отдельная лицензия, и если для игристого это порядка 800 тысяч рублей в год, а для фермеров и того меньше, то для крепленого — 9,5 млн рублей. Для «Массандры» это исконно-историческое производство, они вынуждены получать лицензию, потому что некоторые вина у них по 4 года хранятся в бочках: закладывались они при одном государстве, а продаваться будут при другом, без лицензии тут никак. Мы же даже не собирались приобретать лицензию».

По словам Самсонова, доля продаж крепленых вин на российском рынке — всего 4%, а в Европе она и того меньше. Популярностью на полуострове сейчас больше пользуются игристые вина и белые столовые — особенно в ресторанах. С материка крупных заказов на крепленое тоже особо не поступает, говорит он, поэтому вкладывать большие деньги в лицензию Сатера не видит смысла.

Еще один аспект — технологический. В России требования к производству портвейнов более жесткие, чем на Украине, и чтобы перестроиться, нужно время и снова деньги.

«Вино — это продукт брожения виноградного сока, и в России мы должны делать крепление виноградным спиртом, а не зерновым, иначе это будет не вино, а винный напиток, — рассказывает Самсонов. — При Украине такого не было. Теперь для перекурки вина в спирт и его хранения нужно особое оборудование, и сам процесс выходит дороже. Перестроиться за два года очень трудно. Но даже в переходный период это был имиджевый момент: надпись «винный напиток» сразу негативно влияет на продажи, потому что крымчане хотят пить именно вино, а специалисты вообще скептически относятся к использованию в нем зернового спирта».

С «Коктебелем» ситуация еще сложнее. При Украине на этом винзаводе разливали вина, закупленные на других производствах. Раритетные коньяки вывозили из заводских подвалов на материковую Украину и продавали там за большие деньги, а в Крыму под торговой маркой «Коктебель» разливали дешевый французский коньячный спирт.

Так бы оно, вероятно, и продолжалось, если бы участки земли у моря, принадлежащие винзаводу, не оказались в поле интересов застройщиков. С 2010 года началась череда манипуляций с его имуществом. Вскоре завод заявил о банкротстве, и теперь его контролирует правительство Крыма. Что оно собирается с ним делать — неизвестно. Предположительно, речь идет о непрофильном использовании бывших виноградников.

Тем не менее коньяки и полусухие вина под брендом «Коктебель» есть практически на каждом углу, а вот крепленые вина типично крымских сортов из продажи исчезли. Вероятно, это объясняется теми же причинами, по которым от крепленых вин отказалась «Сатера».

Таким образом, «Массандра» остается почти монополистом на рынке крепленых вин Крыма, что позволяет ей повышать цены. Да и как не повышать при такой стоимости лицензий? Та же мадера для многих стала недоступной роскошью, но альтернативы бутылке за 700 рублей на данный момент просто не существует.

Вместе с тем, глобально переход в Россию стал для местных виноделов импульсом развития.

«На материковой России доходы выше, поэтому мы вышли на новый рынок, где хорошо развивается вино среднего и премиального сегмента, — говорит Игорь Самсонов. — Кроме того, в больших городах, вроде Питера, Москвы и Екатеринбурга, пьют больше качественных импортных вин, а это сказывается на культуре пития. Искушенному потребителю хочется попробовать что-то интересное, новое, поэтому появляется спрос на крымские терруарные вина. При этом потребность в недорогих столовых винах никуда не уходит. По сути, спрос на местное вино сейчас превышает предложение, но теперь появилась возможность развиваться не в одном, а сразу в нескольких ценовых сегментах».

Ольга Апанасова